Свои номера глупо палить, так что тачка угнанная. Патриотичный Джип Чероки патриотичного американца с крошечным флажком на панельке и россыпью наклеек, кричащих о свободе и независимости. Совсем рядом Канада, от чего в машине подчеркнуто патриотично. Очень мило. Очень по-американски.

Джип полностью сливается с местностью. Во-первых, таких в округе дофига, во-вторых, американские охотники такие охотники, что кажется не шибко-то отличают нелюдей от оленей или горных львов, и срезают по бездорожью в надежде загнать «дичь». По крайней мере завидное большинство, кипящее в отчаянии зашоренной пропитой полустарости и озлобленного «я из-за тебя потерял всё». Да ладно, это же не адвокат и не биржевой брокер. Какое «всё». Так что хорошо, когда тачка не садится на брюхо в первой же попавшейся яме, сносит заборы и спокойно давит собой тех, кто надеется остановить её грудью. И такое бывает. А больше ждать в этой глуши некого. Другие не станут размениваться на погоню – слишком много более простых вариантов свести счеты тихонечко, быстро и не пыльно.

Двигатель урчит, месит тяжелыми колесами волны снега, уплывая с трассы в черную-черную ночь к черному-черному домику в черных-черных ебенях у черного-черного океана. Внутри машины в черном-черном интерьере черные-черные тени задумали черное-черное дело.
Джип замирает вдали от покосившегося дома, фары гаснут.

Как-то даже скучно без охраны.

В тишине разносится на многие километры скрип сосен, роняющих тяжелые комья снега и ничего более.

В воздухе морозная чистота с примесью океана. Запах можно разложить на рыбу, водоросли и соль.

Спокойная пустая заброшенность. Нет никаких следов, доказывающих что этот домик был обитаем последние полгода. Не то чтобы у Джино было зрение-рентген, просто это всё легко палить по мелочам, вроде упавшего забора, сугробов, занёсших домик по самые окна, отсутствия видимых тропок и общего состояния запустения, немного обвалившейся крышей и веточкам птичьего гнезда в трубе. Да и ночь без городских фонарей не такая уж и темная. Стоит только привыкнуть и увидишь всё-всё, даже облупившуюся краску и трещины кирпичной кладки. А будешь внимательнее, заметишь путанные лисьи следы и отпечатки вороньих лапок, тщательно огибающих заколдованный дом. Здесь точно было тихо долгое время. А может слишком хорошие миражи заставляют сознание додумывать. Спросить, что ли что видит Чарли? Но ведь тогда возможные риски улетучатся вместе с фантазией. Никакого тебе приключения.

Джино уже был в этом месте, дважды наблюдал за домиком в бинокль с разных сторон издалека, но так никого не и не заметил. Взор уводили прочь густые заросли сосняка, так удобно прячущего тропинку и как будто бы вписывающегося в окружение из кривых лип, так что пришлось немного прибегнуть к помощи. Ничего с тех пор не изменилось, разве что сугробов стало чуточку больше. Впрочем, ничего необычного – зима в разгаре. Каких-то тайных индейских знаний у них не имелось, так что всё казалось максимально естественным.

Разве что от Чарли веет тяжестью. Еще немного и Джино учует ее запах, ощутит на плечах, почувствует кожей и возможно тоже занервничает. Заразная хрень.

Ничего. Сейчас починим.

Выпалить мальчишку легче легкого – прикосновений становится больше, дистанция меньше, Чарли жмётся испуганным котёнком и всячески пытается убежать от неизведанного, но не знает куда деться от внутренних демонов и потому цепляется за рукава, перебирает волосы, словно пытается успокоить всех вокруг, прячет еще более рассеянный взгляд под хмуро сдвинутыми бровями и немного неестественно для себя хорохорится. Какие маленькие наивные секретики выдают интуитивные незаметные жесты. Как мило выкупать их и «угадывать» что нужно сделать, подбирать отмычки к его душе. Не понятно зачем, но как же легко его читать…

А вот и немного магии от Джино: крепкая хватка за шею, прижать поближе к себе и шепнуть на ушко:

- Кто последний, тот смотрит «Бриджит Джонс» с Шульцем. – Горячее дыхание смешка, тесный-тесный контакт «человеческого» тела надежного и горячего настолько, насколько это вообще возможно в морозный день. Без слов «я рядом», просто вот тебе факты, нехрен тут мандражировать, расслабь булки. Стискивает ведьмака практически до хруста косточек, обхватывает его всего, укутывает в свой запах, расстегнутое пальто, воспоминания о уже надоевшем кино, нелепо полюбившееся древнему вампиру и уверенно тащит за собой через сугробы, отпуская через пару шагов, чтобы не споткнулся. Как будто и не важно что впереди – бессмертный, бесстрашный и всесильный это уничтожит. Даже если сам Дьявол бросит вызов – мы знаем кто победит. Вот этот вот вампир с улыбкой и насмешливым взглядом, словно он король всего мира. – И у тебя вообще шансов нет в этой гонке, воробушек.

План простой: осмотреться – есть; осмотреться еще раз через пару дней – есть; подобраться на безопасное расстояние, чтобы случайно не триггернуть спящую вокруг домика магию – есть; войти – в процессе; забрать артефакт – в процессе; тихонько уйти – в процессе; убедиться что нет «хвоста» - в процессе.

На поясе кобура с глоком на семнадцать патронов, на бедре здоровенный охотничий нож, впитавший крови едва не больше, чем его владелец, полезные мелочи, россыпь камешков и оберегов различной тематики, включая невзрачные белые пёрышки и крошки земли в древней стеклянной бутылочке. На шее невзрачный кусочек металла от истребителя DH 10, принадлежавший британским ВС, сточенный до колючей звездочки – в честь дня рождения «на удачу». В машине дробовик, веревка, альпинистские кошки, лопата, моток плёнки и бензопила. Просто на всякий случай.

Чем ближе подходят, тем чаще Джино тянет носом воздух, надеясь выкупить среди океанической свежести запах табака, бензина, крови и других резких признаков существования посторонних. Но всё тихо. Лишь морозная ночь таинственного места, в глубине которого прячется «одна маленькая, но очень полезная вещица» времён колонизации.

Джино не останавливается у порога, не оглядывается, а идёт строго вперёд, словно сейчас ворвётся долгожданным гостем на вечеринку.

- Я как будто Индиана Джонс, а ты моя шляпа. – Доски крыльца скрипят под тяжелыми берцами, вплетаясь в скрип свежего снега. Воздух пропитывается озоном, словно после грозы. Зимой-то. – Чуешь? – В глазах пляшут огоньки азарта.

На нахер!

Прогнившие петли вырывают куски рассохшегося косяка и дверь улетает от мощного пинка в глубину просторной комнаты, поднимая за собой облако пыли. Обилие охотничьих трофеев на стенах поглощает эхо и снова повисает зимняя ночная тишина. Даже мышки не зашуршали.